Тел: +7-915-3735153
 


 
Изучаем язык
через культуру

Московский Государственный Университет имени М.В.ЛомоносоваПосмотреть фильм об МГУ >>>

Иностранный язык – это не только набор слов и выражений, способных помочь осуществить простейшую коммуникацию – это целый мир, сотканный из истории, культуры и традиций страны, где общаются на этом языке.

Факультет иностранных языков и регионоведения

У нас на сайте:

<<< Вернуться

"Чехов в Москве". Часть 3: Вынужденная разлука (Forced separation)

 

 

Часть 3. Вынужденная разлука.

Драма заключалась в болезни Антона Павловича. Кашлять он начал совсем молодым и через некоторое время врачи поставили ему страшный диагноз - чахотка. С этого момента начинается борьба за жизнь и медленное угасание писателя. Ему советуют жить за городом, еще лучше - переехать на юг, уехать лечиться за границу. Но дело не только в том, что у Чехова нет денег на все эти планы, он и не хочет расставаться с Москвой. Все дольше он живет в Подмосковье на даче. Все чаще одолевают его мрачные настроения. Особенно тяжелым стал 1891 год. Он часто болел. Он писал: «Я продолжаю тупеть, дуреть, равнодушеть, чахнуть и кашлять и уже начинаю подумывать, что мое здоровье не вернется к прежнему своему состоянию. Впрочем, все от бога. Лечение и заботы о своем физическом существовании внушают мне что-то близкое к отвращению». Теперь уже Чехов и сам понимает, что ему необходимо уехать из Москвы, что жизнь его в опасности. Он вынуждено расстается с любимыми им городом. В 1892 году он покупает имение Мелихово в Серпуховском уезде и переезжает туда на постоянное жительство. Начинается новый период его жизни. В 1899 году его здоровье ухудшается и он переезжает жить в Крым. Но любовь к Москве сохраняет во всех своих странствиях. Более того она становится для него своеобразным «запретным плодом», который всегда так садок.

В Москву Чехов теперь приезжает как гость, но стремиться сюда постоянно. Его отношение к Москве во многом отражало типичную для русского мира ситуацию. Ему казалось, что именно там сосредоточено все самое лучшее, интересное, яркое. Один из ялтинских друзей Чехова посмеивался над ним. Чехов, рассказывал он, уезжая в Москву, «каждый раз спрашивал, не надо ли чего привезти, прислать, особенно из Москвы, где, по его мнению, только и можно было достать все настоящее и хорошее и откуда он сам выписывал для себя и писчую бумагу, и конверты, и колбасу, и резиновые калоши, и многое другое, что можно было получить в любом магазине на набережной и получения чего из Москвы он иногда дожидался неделями. Но переубедить его в этом было невозможно».

Героини знаменитой пьесы Чехова «Три сестры» томятся в провинции. Москва для них - свет в окошке, решение всех проблем, единственная надежда на спасение от пошлой и мещанской жизни. Одна из сестер вспоминает: «Отец получил бригаду и выехал с нами из Москвы одиннадцать лет назад, и, я отлично помню, в начале мая, вот в эту пору в Москве уже все в цвету, тепло, все залито солнцем. Одиннадцать лет прошло, а я помню там все, как будто выехали вчера. Боже мой! Сегодня утром проснулась, увидела массу света, увидела весну, и радость заволновалась в моей душе, захотелось на родину страстно». Ей вторит и вторая: «Лучше Москвы нет ничего на свете!». И все вместе они, как заклинание, повторяют знаменитое «В Москву! В Москву! В Москву!». Все это похоже и на чувства самого Чехова.

Чехова трудно назвать бытописателем Москвы. Его всегда больше интересовали внутренняя жизнь людей, их чувства, настроения, мысли. Но окружающий мир, по мнению писателя, имел огромное значение для раскрытия и понимания душевного состояния героев. Так в его произведениях появляются хорошо знакомые ему московские места.

Вот герой его «Дамы с собачкой» Гуров возвращается с юга в Москву. Он приезжает из лета в зиму, оставив на курорте радостное любовное чувство. Он рад встрече с родным городом: «Дома в Москве уже все было по-зимнему, топили печи и по утрам, когда дети собирались в гимназию и пили чай, было темно, и няня ненадолго зажигала огонь. Уже начались морозы. Когда идет первый снег, в первый день езды на санях, приятно видеть белую землю, белые крыши, дышится мягко, славно, и в это время вспоминаются юные годы. У старых лип и берез, белых от инея, добродушное выражение, они ближе к сердцу, чем кипарисы и пальмы, и вблизи них уже не хочется думать о горах и море. Гуров был москвич, вернулся он в Москву в хороший, морозный день, и когда надел шубу и теплые перчатки и прошелся по Петровке и когда в субботу вечером услышал звон колоколов, то недавняя поездка и места, в которых он был, утеряли для него все очарование. Мало-помалу он окунулся в московскую жизнь, уже с жадностью прочитывал по три газеты в день и говорил, что не читает московских газет из принципа. Его уже тянуло в рестораны, клубы, на званые обеды, юбилеи, и уже ему было лестно, что у него бывают известные адвокаты и артисты и что в Докторском клубе он играет в карты с профессором».

При выходе из этого Докторского клуба состоялся и знаменитый диалог героя с приятелем: «Однажды ночью, выходя из Докторского клуба со своим партнером, чиновником, он не удержался и сказал:

 

- Если б вы знали, с какой очаровательной женщиной я познакомился в Ялте!

Чиновник сел в сани и поехал, но вдруг обернулся и окликнул:

- Дмитрий Дмитрич!

- Что?

- А давеча вы были правы: осетрина-то с душком!»

 

Удивительно тонко показывает Чехов, как меняется настроение влюбленного героя от этого равнодушного замечания, каким пошлым и серым вдруг кажется ему любимый им город.

Встречается с любимой женщиной Гуров в знаменитой гостинице Славянский базар. Здесь же находился и знаменитый московский ресторан. «Славянский базар» был одним из немногих московских ресторанов в центре города, остальные назывались «трактирами», что больше привлекало московское купечество. Гиляровский писал о нем: «Фешенебельный "Славянский базар" с дорогими номерами, где останавливались петербургские министры, и сибирские золотопромышленники, и степные помещики, владельцы сотен тысяч десятин земли, и... аферисты, и петербургские шулера, устраивавшие картежные игры в двадцатирублевых номерах». Еда считалась невкусной, но место - приличным и благородным.

Именно в таком месте могла жить замужняя дама, не рискуя своей репутацией. Москва, ее быт, уклад жизни, незримо присутствует во многих произведениях Чехова, даже в тех, где нет указания на конкретные места и город.

Один из друзей Чехова в своих воспоминаниях пытался убедить читателей, что Чехов только вынуждено жил в Москве, но мечтал о Петербурге: «Петербург был для Антона Павловича чем-то желанным и в то же время запретным». Сравнив две столицы, автор пришел к выводу, что Петербург больше подходил Чехову: « по необходимости он свой внешний обиход жизни должен был приспособить к Москве, вести знакомства и дела с московскими людьми и, живя с московскими, "по-московски выть". Москва была для него буднями. Здесь он должен был сидеть за работой, вечно думать о заработке и сведении концов с концами. И петербургский образ жизни был совсем иной, более подходящий к его вкусам, чем московский, и менее для него вредный. Петербуржцы - домоседы по преимуществу. Московская трактирность им не по нутру. И потому тут жизнь проходит спокойнее и здоровее. Он всегда говорил, что в Петербурге у него голова как-то яснее, чем в Москве. Это понятно. Когда люди спрашивают друг у друга: где мы встретимся вечером? - в Петербурге это значит: я к вам приеду или вы ко мне? Когда такой же вопрос задают в Москве, это значит: в "Эрмитаже", в "Метрополе", в "Праге" или у "Яра"?»

Автор перечисляет знаменитые московские рестораны, которые действительно были популярны во времена Чехова и которые он с удовольствием посещал. Но согласится с мнением друга Чехова трудно. Как бы отвечая ему, сам Чехов в одном их писем писал: «Питерцем быть мне не придется... Я так уж засел в московские болота, что меня не вытянете никакими пряниками...».

А вот другое мнение того же автора обращает на себя внимание: «Душа его была соткана из какого-то отборного материала, стойкого и не поддающегося разложению от влияния среды. Она умела вбирать в себя все, что было в ней характерного, и из этого создавать свой мир - чеховский. И никогда не был он ни таганрогцем, ни москвичом, ни петербуржцем, ни ялтинцем, а был Чеховым - той удивительно своеобразной личностью, которая так красочно рисуется в его замечательных письмах».

Part 3. Forced separation

The tragedy was Anton Pavlovich's disease. He began coughing at a very young age, and was soon diagnosed with tuberculosis. It is then that he began struggling for life, while being slowly consumed by the illness. He was recommended to live in the country, or to move to the south or to go abroad for treatment, which would have been better. However, apart from the lack of money for these schemes, he does not want to leave Moscow. He spends more and more time in his country house. He is often in somber mood. 1891 was an especially hard year, as he often succumbed to fits of illness. As he wrote, "I'm getting more stupid, foolish and indifferent, I continue coughing and fading away, and I think I'll never be as healthy as I used to. However, everything is God's will. My treatment and care of my physical existence seem almost disgusting to me". Now Chekhov realizes that he really must leave Moscow, because his life is in danger. He has to part with his beloved city. In 1892 he buys an estate called Melikhovo in Serpukhov district and moves there, thus marking a new period in his life. In 1899 his health deteriorated further and he went to live in the Crimea. However, he will cherish love for Moscow throughout his wayfaring. Moreover, the city is now a kind of a forbidden fruit that is always so lucrative.

 

 

He would often visit Moscow, while always wanting to be there. His attitude to the city is fairly typical of the Russian world in general. He thought that everything that was best, brightest and most interesting was concentrated there. One of his Yalta friends who mocked him about it, recollected, that when going to Moscow Chekhov "would always ask if anybody needed anything from Moscow, that, according to him was the only place to buy things of really good quality. He himself ordered writing paper, envelopes, sausages, rubber boots and other things that were readily available in any store in the Yalta embankment, whereas delivery of goods from Moscow sometimes took a few weeks. Nobody could talk him out of it".

 

Heroines of Chekhov's famous play Three Sisters languish in the province. For them, Moscow is the beacon of light, solution to all problems, the only hope to get away from a mundane, philistine life. One of them recalls, "Today it's warm, we can even have the windows open - but the birch trees are still not in leaf. Father was given command of a brigade and left Moscow with us eleven years ago. And I remember it all distinctly, at the beginning of May, just at this time, in Moscow already everything is in flower, it's warm, everything is flooded with sunlight. Eleven years have gone by, but I remember everything there, as if we left Moscow yesterday. Good God! This morning I woke up and I saw a blaze of color, I saw the spring, and gladness bubbled up inside my heart, and I desperately wanted to be where I came from, in my native land. The second sister confirms, "There is nothing more wonderful on this earth than Moscow" (translated by Gerard R. Ledger). And they altogether repeat the famous Moscow! Moscow! Moscow! as if casting a spell. This is very much what Chekhov felt.

It is not that Chekhov portrayed Moscow life; he would rather write about people's inner world and describe their feelings, mood and thoughts. According to him, the surrounding life was key to revealing and understanding of his heroes' state of mind. Therefore in his works one can come across parts of Moscow that were familiar to the author.

For example, the main hero of his story The Lady with the Lapdog comes back to Moscow from the sea. He travels from summer to winter, having left the joy of love in the resort. He is happy to see his native city, "At home in Moscow everything was in its winter routine; the stoves were heated, and in the morning it was still dark when the children were having breakfast and getting ready for school, and the nurse would light the lamp for a short time. The frosts had begun already. When the first snow has fallen, on the first day of sledge-driving it is pleasant to see the white earth, the white roofs, to draw soft, delicious breath, and the season brings back the days of one's youth. The old limes and birches, white with hoarfrost, have a good-natured expression; they are nearer to one's heart than cypresses and palms, and near them one doesn't want to be thinking of the sea and the mountains. Gurov was Moscow born; he arrived in Moscow on a fine frosty day, and when he put on his fur coat and warm gloves, and walked along Petrovka, and when on Saturday evening he heard the ringing of the bells, his recent trip and the places he had seen lost all charm for him. Little by little he became absorbed in Moscow life, greedily read three newspapers a day, and declared he did not read the Moscow papers on principle! He already felt a longing to go to restaurants, clubs, dinner-parties, anniversary celebrations, and he felt flattered at entertaining distinguished lawyers and artists, and at playing cards with a professor at the doctors' club."

It is at the doctor's club doors that the famous dialog between Gurov and his acquaintance took place. "One evening, coming out of the doctors' club with an official with whom he had been playing cards, he could not resist saying:

 

"If only you knew what a fascinating woman I made the acquaintance of in Yalta!"

The official got into his sledge and was driving away, but turned suddenly and shouted:

"Dmitri Dmitritch!"

"What?"

"You were right this evening: the sturgeon was a bit too strong!"

 

It is surprising how Chekhov managed to show in a most subtle way the change in the main character's mood caused by the indifferent comment. It is also shown how common and drab his favorite city seems to him.

Gurov would be seeing the woman he loved in the renowned hotel Slavyanskiy Bazar, housing the famous Moscow restaurant. The latter was one of very few restaurants in the center of Moscow, the rest were called traktir, because it sounded more attractive to the Moscow merchantry. As Guilyarovskiy wrote, "The posh Slavyanskiy Bazar, with expensive suites, where ministers from Saint Petersburg, gold industry tycoons from Siberia, steppe landlords, who owned many hundred thousand acres of land, as well as... swindlers and sharpers who would play cards in 20-rouble rooms". Food was reputed to be rather bad, whereas the place itself noble and proper.

 

It is there that a married woman could stay without jeopardizing her reputation. Moscow with its habits and ways appears to be present in many of Chekhov's works when the place is not specified.

 

One of the writer's friends in his memoirs tried to convince the readers that while living in Moscow Chekhov always dreamed of Saint Petersburg, "Saint Petersburg was something desired and forbidden for Anton Pavlovich". Having compared the two capitals, the author of the memoirs concluded that Saint Petersburg suited Chekhov better - "he merely had to adapt his outer life to Moscow - to make acquaintances and carry out activities with Moscow people - do as Muscovites do". Moscow meant daily routine - he had to work a lot, all the time thinking how to earn money and make ends meet. The lifestyle in Saint Petersburg was absolutely different, more appealing to his taste and less harmful for him. Petersburg dwellers are mostly stay-at-home people by nature and don't like spending their nights in restaurants, in contrast to Muscovites. Therefore life in Saint Petersburg is calmer and healthier. Chekhov always said that his head was somewhat clearer in Saint Petersburg than in Moscow. This is understandable. When people ask each other Where do we meet tonight?, in Petersburg it means your place of mine?. In Moscow the same question implies In the Ermitazh, in the Metropol, in the Prague or at the Yar?"

 

The author enumerates the famous Moscow restaurants that were indeed popular in Chekhov's time and that the writer was glad to visit. However, one could hardly agree with Chekhov's friend. And Chekhov himself wrote in a letter, as if in reply, "I'll never move to Saint Petersburg. I'm so deep in Moscow swamps that you won't lure me out".

 

The same author suggested another opinion, "His psyche was made of some sort of select fabric, highly resistant to any outside influence. He could absorb what was typical of the surrounding and create his own world out of it. He had never belonged in Taganrog, Moscow, Saint Petersburg or Yalta, he was just Chekhov - a very remarkable person, so vividly portrayed in his wonderful letters".

СКАЧАТЬ

Если вы хотите скачать фильм в хорошем качестве пожалуйста заплатите сколько сможете.

Укажите email для отправки файла:

Оплата через Webmoney

Или приобрести его другим способом

<<< Вернуться